https://pravovedenie.spbu.ru/issue/feed Правоведение 2020-03-01T16:18:31+03:00 Белов Сергей Александрович / Belov Sergey pravovedenie@spbu.ru Open Journal Systems <p>Журнал «Правоведение» — периодическое научно-теоретическое издание, посвященное фундаментальным теоретическим проблемам юридической науки и практики.</p> https://pravovedenie.spbu.ru/article/view/6792 Истоки условного осуждения в российской науке уголовного права до 1917 года 2020-03-01T16:18:22+03:00 Антон Сергеевич Куликов Annton94@yandex.ru Кирилл Вадимович Чиркин chirkin_kirill@mail.ru <p>Более 100 лет назад встал вопрос о применении к виновным мер, имеющих меньший карательный эффект, чем лишение свободы. К таким лицам относились в первую очередь те, кто совершил нетяжкое преступление впервые в связи с теми или иными жизненными обстоятельствами, за что предусматривалось наказание в виде краткосрочного лишения свободы. Применение краткосрочного лишения свободы в таком случае влекло больше отрицательных, чем положительных последствий. Это объясняется тем, что так называемые случайные преступники не имеют устойчивых криминальных свойств, характерных для лиц, совершающих преступления в качестве промысла, а помещение их в тюремную среду оказывает на них негативное влияние. Поэтому и возникла идея условного осуждения, согласно которой лицо освобождалось от наказания при условии несовершения им нового преступления. Исследование этого института в российской науке уголовного права началось в то же время, когда вопрос о его введении рассматривался во многих европейских государствах. Несмотря на то что данный институт не был отражен в отечественном законодательстве, представители российской науки уголовного права активно исследовали упомянутую меру и предлагали авторские проекты законов по этому вопросу. В рамках настоящего исследования были выделены и рассмотрены основные положения проекта Тайного советника Ф. И. Гредингера и проекта ученого-правоведа С. К. Гогеля. В ходе их сравнительного анализа изучены и приведены точки зрения других авторов по различным теоретическим и практическим аспектам применения условного осуждения. Кроме того, проведено сравнение предлагавшихся более 100 лет назад новелл и уголовного законодательства в этой части от СССР до наших дней. В результате институт условного осуждения получил комплексное освещение с&nbsp;использованием исторического метода. Вместе с&nbsp;тем были сделаны выводы о&nbsp;тенденциях развития этого института, его положительных и&nbsp;отрицательных сторонах.&nbsp;</p> 2017-08-01T00:00:00+03:00 Copyright (c) 2017 Anton S. Kulikov, Kirill V. Chirkin https://pravovedenie.spbu.ru/article/view/6793 Суд по интеллектуальным правам как субъект административной юрисдикции 2020-03-01T16:18:23+03:00 Николай Андреевич Кулаков 2-kvadrat@mail.ru <p>В статье коротко отражены результаты исследования правового положения Суда по интеллектуальным правам как одного из&nbsp;субъектов административно-правовой защиты интеллектуальных прав. В&nbsp;результате проведенного исследования автор приходит к&nbsp;выводу о&nbsp;том, что Суд по интеллектуальным правам следует отнести к&nbsp;числу государственных органов, реализующих меры административно-правовой защиты интеллектуальных прав. В&nbsp;частности, он осуществляет административное судопроизводство, а&nbsp;также в&nbsp;качестве суда кассационной инстанции пересматривает дела о&nbsp;привлечении к&nbsp;административной ответственности по ст.&nbsp;14.10&nbsp;и&nbsp;14.33&nbsp;КоАП РФ. Автор аргументирует целесообразность расширения компетенции Суда за счет передачи ему функций по рассмотрению дел об административных правонарушениях, посягающих на авторские и&nbsp;смежные права. Действующий правовой статус Суда по интеллектуальным правам содержит потенциал для расширения объема его компетенции. Данный судебный орган является первым в&nbsp;истории Российской Федерации специализированным судом. В&nbsp;условиях создания Суда по интеллектуальным правам максимальное расширение его специализированной компетенции представляется правильным шагом с&nbsp;точки зрения эффективности государственного управления. В&nbsp;связи с&nbsp;этим целесообразным представляется включить в&nbsp;кассационную подведомственность Суда дела обо всех административных правонарушениях, посягающих на интеллектуальную собственность, независимо от того, каким судом нижестоящей инстанции они были рассмотрены. Такой шаг позволит повысить эффективность административно-правовой защиты интеллектуальных прав, а&nbsp;также будет способствовать повышению единообразия судебной практики.</p> 2017-08-01T00:00:00+03:00 Copyright (c) 2017 Николай Андреевич Кулаков https://pravovedenie.spbu.ru/article/view/6789 Функции науки гражданского права 2020-03-01T16:18:24+03:00 Софья Юрьевна Филиппова filippovasy@yandex.ru <p>Обращение к вопросу о функциях цивилистической науки связывается с утверждениями о бесполезности юридической науки, сделанными Ю. фон Кирхманом в 1848 г. Полагая необходимым ответить на вопрос о назначении науки гражданского права, автор статьи обращается к вопросу о цели исследования как субъективном представлении ученого об ожидаемом научном результате и функциях науки как объективном отражении воздействия этой науки на окружающую действительность (общество и право). Проводится анализ изменения научного результата цивилистических исследований на протяжении их развития; на основании таких результатов выделяются функции нормальной науки гражданского права. В статье показано значение функций для постановки научной проблемы, получения и оценки научного результата. Рассматриваются идеологическая, воспитательная, описательная, объяснительная, критическая, созидательная, прогностическая, символическая и регулятивная функции. Автор приходит к выводу о том, что идеологическая функция была характерна для науки гражданского права советского периода и утратила актуальность к 1970-м гг., а вместе с ней потеряла актуальность и воспитательная функция; это проявилось в том, что современные работы в области гражданского права крайне редко имеют своим адресатом население, не способствуют пропаганде российского гражданского права и законодательства, что негативно сказывается на доверии населения государству. Автор приходит к выводу о необходимости принятия системы мер для усиления воспитательной функции науки. Отмечается, что описательная и объяснительная функция так или иначе выполняются наукой гражданского права на всем протяжении ее развития, при этом в современных условиях описание права автоматизировано. Критическая функция науки гражданского права усиливается в преддверии кодификации. Чрезмерное усиление этой функции негативно сказывается на правосознании (обыденном и профессиональном); в связи с этим в статье отмечаются негативные последствия затяжного периода модернизации Гражданского кодекса РФ. Автор скептически оценивает возможность выполнения наукой гражданского права созидательной функции, под которой понимается решение ею задач по изменению законодательства. Показано большое значение символической функции, предполагающей, что в&nbsp;качестве научного результата могут ожидаться удобные и&nbsp;понятные для субъектов частного права формулы и&nbsp;процедуры. Особое внимание уделено специфической для гражданско-правовой науки регулятивной функции, состоящей в&nbsp;создании сводов частноправовой унификации.&nbsp;</p> 2017-08-01T00:00:00+03:00 Copyright (c) 2017 Софья Юрьевна Филиппова https://pravovedenie.spbu.ru/article/view/6791 Правовое регулирование самозанятости: советский опыт и современные реалии 2020-03-01T16:18:25+03:00 Татьяна Александровна Семенова publikator@mail.ru Игорь Александрович Чуднов chudnov.kem@mail.ru <p>Конституции СССР 1936&nbsp;и&nbsp;1977&nbsp;гг. наравне с&nbsp;общей гарантией права на труд по найму допускали самозанятость в&nbsp;виде мелкого частного хозяйства, кустарно-ремесленных промыслов и&nbsp;индивидуальной трудовой деятельности, что позволило создать адекватный сложившимся общественным отношениям механизм ее правового регулирования. С&nbsp;переходом к&nbsp;рынку акцент в&nbsp;правотворчестве сместился на регулирование труда по найму и&nbsp;предпринимательства. Конституция РФ 1993&nbsp;г. впервые в&nbsp;отечественной истории не гарантирует индивидуальный труд. Самозанятые, потеряв юридический статус и&nbsp;выпав из&nbsp;институциональной среды, оказались в&nbsp;теневом секторе. Актуальная для полутора десятка миллионов граждан России проблема формирования нового механизма правового регулирования ставится с&nbsp;2015&nbsp;г., но&nbsp;далее межведомственной дискуссии не продвинулась. Критический анализ пяти имеющихся на данный момент проектов нормативных актов разного уровня не позволяет принять за основу ни один из&nbsp;них. Текущее нормотворчество, связанное с&nbsp;самозанятостью, не системно, не имеет концептуального единства, не основано на изучении объекта регулирования, соответствующих отношений, не учитывает традицию и&nbsp;мнение самозанятых. В&nbsp;связи с&nbsp;этим будет полезна актуализация неоправданно игнорируемого отечественного опыта разработки специальных правил 1936, 1949, 1958&nbsp;и&nbsp;1976&nbsp;гг., Закона 1986&nbsp;г. «Об индивидуальной трудовой деятельности» и&nbsp;особенно конституционной нормы 1977&nbsp;г., где впервые применена самодостаточная и&nbsp;не требующая пояснений формулировка «индивидуальная трудовая деятельность», позволяющая отличать личный труд от найма и&nbsp;предпринимательской деятельности. Предложенные в&nbsp;статье формализация понятия «самозанятый» с&nbsp;учетом российской специфики, актуализация и&nbsp;концептуализация индивидуальной трудовой деятельности, нормотворческий алгоритм способны придать импульс и&nbsp;системный характер вялотекущему процессу регулирования самозанятости как общественно полезного труда.</p> 2017-08-01T00:00:00+03:00 Copyright (c) 2017 Татьяна Александровна Семенова, Игорь Александрович Чуднов https://pravovedenie.spbu.ru/article/view/6796 Инвестиционная деятельность: понятие, правовые формы осуществления и публичная организация 2020-03-01T16:18:26+03:00 Владимир Федорович Попондопуло commlaw@jurfak.spb.ru <p>В статье рассматриваются: понятие инвестиционной деятельности, его родовые и&nbsp;видовые черты через такие признаки, как предпосылки деятельности, цель и&nbsp;средства деятельности, условия деятельности; правовые формы осуществления и&nbsp;формы публичной организации; система иных основных понятий инвестиционного права и&nbsp;инвестиционного законодательства, таких как инвестиции, инвестор, заказчик, исполнитель, пользователь и&nbsp;др. Дается характеристика основных правовых форм инвестиционных отношений и в&nbsp;особенности инвестиционных соглашений с&nbsp;участием публично-правовых образований: специального инвестиционного контракта, соглашения о&nbsp;публично-частном партнерстве, концессионного соглашения, соглашения о&nbsp;разделе продукции. Указанные инвестиционные соглашения с&nbsp;участием публично-правового образования (специальный инвестиционный контракт, соглашение о&nbsp;публично-частном партнерстве, концессионное соглашение, соглашение о&nbsp;разделе продукции) определяются в&nbsp;качестве многосторонних сделок. Многосторонний характер указанных инвестиционных соглашений отличает их от двусторонних инвестиционных соглашений с&nbsp;участием публично-правового образования: закупок для публичных нужд, подряда для публичных нужд, аренды публичного имущества, доверительного управления публичным имуществом и&nbsp;других двусторонних сделок. В&nbsp;статье также оцениваются роль и&nbsp;пределы публичной организации инвестиционной деятельности. Делается вывод о&nbsp;чрезмерности законодательного регулирования инвестиционных отношений с&nbsp;участием публично-правовых образований. Отмечается, что те практики проектного управления, которые выработал бизнес, по определению не могут эффективно использоваться в&nbsp;государственном секторе, поскольку у&nbsp;бизнеса и&nbsp;органов публичной власти принципиально разные системы стимулов деятельности. Бизнес стремится к&nbsp;максимизации прибыли и&nbsp;иного полезного для себя эффекта, а&nbsp;государство&nbsp;— к&nbsp;общественной полезности, понимаемой нередко так, как понимают ее чиновники органа публичной власти. Государство должно не столько участвовать в&nbsp;экономической деятельности и&nbsp;даже не столько регулировать (законодательно и&nbsp;административно), сколько гарантировать экономические интересы бизнеса и&nbsp;защищать их. Государственное регулирование должно осуществляться в&nbsp;той мере, в&nbsp;какой это необходимо и&nbsp;достаточно для защиты общества от поведения лиц, нарушающих права и&nbsp;интересы других лиц.</p> 2017-08-01T00:00:00+03:00 Copyright (c) 2017 Владимир Федорович Попондопуло https://pravovedenie.spbu.ru/article/view/6795 Уголовный кодекс Индии 1860 года: история создания и характерные черты 2020-03-01T16:18:27+03:00 Нина Александровна Крашенинникова history@law.msu.ru Елена Николаевна Трикоз alena_trikoz@mail.ru <p>В статье рассматриваются история уголовно-правовой системы Британской Индии в XVIII–XIX вв., значение Правовой комиссии при генерал-губернаторе и личный вклад ее председателя Т. Б. Маколея в дело кодификации уголовного права Индии, источники и особенности структуры Уголовного кодекса 1860 г., его доктринальное и практическое значение вплоть до наших дней. Индийское право было полисистемным и включало две персонально-религиозные системы: индусское и мусульманское право. Официальная кодификация права в Индии стала возможной при генерал-губернаторе У. Бентинке, когда за дело взялся его юридический советник Т. Б. Маколей. Он составил проект Уголовного кодекса Индии в период с 1835 по 1837 г. На содержание проекта повлияла жесткая уголовная политика У. Бентинка, связанная с противодействием ритуальной преступности — группировкам тугов (разбойников-душителей) и практике сати (самосожжения вдов). Члены комиссии находились под сильным воздействием утилитарной философии Дж. Бентама, сторонника «всеобщей кодификации права». На проект повлиял «Кодекс Ливингстона» 1826 г. в североамериканском штате Луизиана, где проводилась последовательная гуманизация наказаний: отмена смертной казни, размежевание норм уголовного права и уголовного процесса, обособление «общей части» в структуре Кодекса. Систематизация колониального права Индии была комплексной и межотраслевой, она содержала элементы как кодификации, так и консолидации. Успешность УК Индии на практике была связана с&nbsp;систематическим подходом реформаторов, которые параллельно выработали такие базовые акты, как Гражданско-процессуальный кодекс 1859&nbsp;г., Уголовно-процессуальный кодекс 1861&nbsp;г., консолидированные Законы о&nbsp;полиции 1861&nbsp;г. и&nbsp;доказательствах 1872&nbsp;г. и&nbsp;др. В&nbsp;основе успеха этой широкомасштабной межотраслевой систематизации и&nbsp;унификации права лежали веские утилитарные причины, прежде всего необходимость обеспечить надежное управление и&nbsp;правопорядок на обширной территории нестабильных индийских княжеств.&nbsp;</p> 2017-08-01T00:00:00+03:00 Copyright (c) 2017 Нина Александровна Крашенинникова, Елена Николаевна Трикоз https://pravovedenie.spbu.ru/article/view/6782 Старые и новые интерпретации юридического натурализма 2020-03-01T16:18:28+03:00 Еж Стельмах kfpep@cicero.law.uj.edu.pl Юлия Станек jhowczak@gmail.com <p>В первой части статьи представлены замечания, относящиеся к&nbsp;понятию натурализма, его интерпретации и&nbsp;способам классификации. Далее рассмотрено понятие юридического натурализма, в&nbsp;частности пять возможных направлений развития юридического натурализма: философское, психологическое, нейронаучное (neuroscience), экономическое и&nbsp;философско-догматично-правовое. Первое из&nbsp;наиболее важных преимуществ, связанных с&nbsp;натуралистическим видением права, заключается в&nbsp;создании новых специализированных моделей натурализации права, которые предлагали бы более широкое понятие права по сравнению со стандартными теориями. В&nbsp;результате право становилось бы открытым для новых исследований и&nbsp;интерпретаций. В&nbsp;эпоху технологических и&nbsp;научных революций, в&nbsp;эру глобальной цивилизации использование в&nbsp;праве старых парадигм по крайней мере неуместно. Второе преимущество&nbsp;— определение областей применения этих моделей и&nbsp;тем самым выявление их практической пригодности. В&nbsp;частности, это привело бы к&nbsp;изменению определения многих основных понятий из&nbsp;юридического и&nbsp;правового словаря, таких как «собственность», «поступок», «воля», «ответственность», «вина», «сознание», «здравый смысл», «ошибка». Пришло время обсудить потенциальные риски, связанные с&nbsp;принятием и&nbsp;применением новых моделей натурализации права. Первый из&nbsp;таких рисков касается модификации существующих стандартов интерпретации. Утверждение «новой» натуралистической парадигмы поставило бы под угрозу, в&nbsp;частности, общепринятые юристами «правила интерпретационной инерции». Второй (тесно связанный с&nbsp;первым) риск&nbsp;— появление эвентуального состояния неопределенности в&nbsp;праве путем введения новых альтернативных натуралистических решений.</p> 2017-08-01T00:00:00+03:00 Copyright (c) 2017 Еж Стельмах; Юлия Станек https://pravovedenie.spbu.ru/article/view/6783 Право и нейронаука — точки пересечения 2020-03-01T16:18:29+03:00 Юлия Станек jhowczak@gmail.com <p>В статье рассматривается одна из&nbsp;возможностей натурализации права с&nbsp;использованием результатов исследований в&nbsp;области нейронауки (neuroscience). В&nbsp;контексте права понятие «натурализация» неоднозначно; чаще всего (а&nbsp;также в&nbsp;данной статье) под ним скрываются различного рода попытки применить для решения юридических вопросов результаты исследований таких наук, как социология, психология или нейробиология. Анализируя работы в&nbsp;области возможного пересечения нейронауки с&nbsp;правом, можно выделить две основных их группы. Первая включает в&nbsp;себя труды, затрагивающие основополагающие для права проблемы, а&nbsp;их решения могут повлиять на необходимость изменения всей правовой системы. К&nbsp;такого рода работам относятся исследования свободы воли, ответственности, уголовной ответственности, мотивационных процессов и&nbsp;эмоций. Вторая группа сконцентрирована вокруг относительно «узких» задач, относящихся только к&nbsp;определенной сфере права. Более интересно использование работ первой группы для создания адекватной модели права на основе эмпирических данных. Насколько это возможно в&nbsp;ближайшее время? Для того чтобы оценить это, в&nbsp;статье рассмотрены наиболее существенные результаты нейронаучных исследований, касающихся проблем свободы воли, эмоций и&nbsp;мотиваций. В&nbsp;заключение, оценивая результаты работ в&nbsp;области neuroscience, мы укажем наиболее значимые возможности и&nbsp;ограничения нейронауки.</p> 2017-08-01T00:00:00+03:00 Copyright (c) 2017 Юлия Станек https://pravovedenie.spbu.ru/article/view/6784 Семиотика права: проблемы определения основных концептов и выбора парадигмы 2020-03-01T16:18:29+03:00 Наталья Францевна Ковкель natfrkov@mail.ru <p>В статье анализируется уровень развития современной семиотики права и&nbsp;констатируется отсутствие в&nbsp;ней общепризнанных научных концептов и&nbsp;единой парадигмы. Вводятся и&nbsp;определяются следующие основные концепты семиотики права: правовой знак, правовая знаковая система, базисный знак правовой знаковой системы, правовая семиосфера и&nbsp;правовой семиозис. Правовой знак определяется как нечто, обозначающее или кодирующее объекты правовой реальности (материальной или идеальной) в&nbsp;целях их описания, нахождения или для обработки и&nbsp;получения новой правовой информации. Под правовой знаковой системой предлагается понимать совокупность правовых знаков, функционирующих в&nbsp;соответствии с&nbsp;правилами, приданными или имманентно присущими данной системе. Проводится классификация правовых знаков и&nbsp;знаковых систем, основанная на критерии абстрактности их базисного знака. Она позволяет выделить следующие виды правовых знаков и&nbsp;знаковых систем: естественные, образные, действия, языковые, записи и&nbsp;кодовые. Предлагается новая парадигма семиотики права, позволяющая переориентировать ее с&nbsp;исключительно сциентистских основ на исследование культурного контекста посредством развития прагматического анализа процессов порождения, передачи и&nbsp;интерпретации правовых знаков и&nbsp;знаковых систем. Для развития прагматического анализа особое значение имеют концепты правовой семиосферы и&nbsp;правового семиозиса. Концепт правовой семиосферы определяется как континуум, в&nbsp;котором функционируют правовые знаки и&nbsp;знаковые системы, реализуются правовые коммуникативные процессы и&nbsp;создается правовая информация. Под правовым семиозисом понимается деятельность, связанная с&nbsp;созданием и&nbsp;функционированием правовых знаков и&nbsp;знаковых систем. С&nbsp;целью прагматического исследования правового семиозиса разрабатывается общая семиотическая модель правовой коммуникации, на основании которой могут быть построены и&nbsp;иные семиотические конструкции правовой деятельности: правотворческие, правосистематизационные, правоинтерпретационные, правоприменительные и&nbsp;др.</p> 2017-08-01T00:00:00+03:00 Copyright (c) 2017 Natallia F. Kovkel https://pravovedenie.spbu.ru/article/view/6786 Коммуникативная модель Ю. Хабермаса в юридической науке 2020-03-01T16:18:30+03:00 Бьярн Мелкевик Bjarne.Melkevik@fd.ulaval.ca Екатерина Геннадьевна Самохина ya.samohina@gmail.com <p>Автор статьи предлагает анализ коммуникативной модели немецкого философа Юргена Хабермаса в перспективе ее применения к юридическим наукам. Хабермасу удалось выделить важные аспекты нормативной науки, и его модель может помочь ученымюристам в размышлении о процессах, присущих обоснованию и оценке любой правовой системы, достойной такого имени. Во-первых, автор анализирует коммуникативную модель, останавливаясь на аспектах, имеющих значение для модели юридической науки. Коммуникативную модель можно охарактеризовать как построенную на идеале интерсубъективности. Традиционная фигура субъекта познания, стоящая перед объектом познания, устраняется в пользу интерсубъективного отношения. Эта модель ставит интерсубъективное взаимодействие в научные рамки, с позиции которых могут быть проанализированы результаты социального действия. Коммуникативная модель заставляет нас понимать право в свете рациональности, способной мобилизоваться для формулирования правовых требований. Затем автор рассматривает понятия рациональности и методологии. Коммуникативная модель Хабермаса не рассматривает вопрос разума и рациональности в соответствии с перспективой, унаследованной от Просвещения, т. е. как установление абсолютной причины, по отношению к которой мы должны вести себя дедуктивным или индуктивным способом. Наоборот, Хабермас предлагает нам понимание рациональности через отношение к миру, подразумеваемому в перформативных установках. В заключение автор предполагает, что коммуникативная модель позволяет приблизиться к процедурной концепции. Эта концепция заменяет вопрос о природе права (и, следовательно, вопрос о предполагаемой сущности права) вопросом о том, что «требует право». Другими словами, весомость значения права перемещается в сторону актуализации межсубъектных отношений. Таким образом, право представляет собой коллективный выбор или даже социальный выбор, основанный на дискурсе, существующем между всеми вовлеченными субъектами.&nbsp;</p> 2017-08-01T00:00:00+03:00 Copyright (c) 2017 Bjarne Melkevik; Ekaterina G. Samokhina https://pravovedenie.spbu.ru/article/view/6787 Коммуникативный подход к формированию правовой политики в России и Беларуси: методологический аспект 2020-03-01T16:18:31+03:00 Александр Борисович Лепешко a.b.lepeshko@gmail.com <p>В статье осуществлен компаративный анализ ряда важнейших методологических идей, разрабатываемых юристами России и&nbsp;Беларуси на основе коммуникативного подхода применительно к&nbsp;национальной правовой политике. Сопоставлены основные теоретические положения коммуникативного и&nbsp;инструментального подходов, иных новаций методологического характера, позволяющих определить новые возможности в&nbsp;процессе совершенствования национального законодательства. Подчеркнуто и&nbsp;различие в&nbsp;подходах. Белорусские методологи видят главную задачу в&nbsp;формировании тех или иных доминант правовой политики в&nbsp;различных (доктринальном, нормативном, цивилизационном) аспектах. Теоретики коммуникативного подхода в&nbsp;России сосредоточили основные усилия в&nbsp;теоретико-методологической сфере. Кроме этого, представители белорусской методологической школы подчеркивают, что новоевропейская правовая мысль выступает итогом развития прежде всего западного цивилизационно-культурного региона, следствием чего является критическое отношение к&nbsp;традициям и&nbsp;позитивное&nbsp;— к&nbsp;разного рода инновациям. Иной точки зрения придерживаются сторонники коммуникативной теории в&nbsp;России: современная постнеклассическая парадигма знания выступает продолжателем в&nbsp;том числе новоевропейских традиций, включая их в&nbsp;свой методологический арсенал. Приведены примеры, документы, характеризующие применение коммуникативного инструментария для решения актуальных правовых, социальных проблем.</p> 2017-08-01T00:00:00+03:00 Copyright (c) 2017 Александр Борисович Лепешко https://pravovedenie.spbu.ru/article/view/6788 Об особенностях философско-правовой методологии 2020-03-01T16:18:31+03:00 Алексей Вячеславович Стовба stovba34@mail.ru <p>Статья представляет собой ответ на критику О. В. Мартышина по поводу неклассических подходов к&nbsp;праву на постсоветском пространстве. Отмечая наличие в&nbsp;критике ряда позитивных моментов, направленных на актуализацию предметного различия философии права и&nbsp;общей теории права, а&nbsp;также специфики философско-правовой методологии, автор настоящей статьи полагает, что со своей задачей критик не справился. Так, предпринятый О. В. Мартышиным критический разбор воззрений на право ряда современных авторов&nbsp;— В. П. Малахова, С. И. Максимова, И. Л. Честнова и&nbsp;др.&nbsp;— исходит из&nbsp;предпосылок, неадекватных философско-методологической основе упомянутых воззрений. По мнению автора, причина этого&nbsp;— недостаточное внимание О. В. Мартышина к&nbsp;предметной специфике философии права и&nbsp;философско-правовой методологии, без обращения к&nbsp;которым не могут быть в&nbsp;полной мере поняты ни методологическая роль философии права, ни ее смысловые импликации. В&nbsp;результате следует сделать вывод, что критика О. В. Мартышина является плодотворной лишь в&nbsp;той мере, в&nbsp;какой заставляет заново обратиться к&nbsp;фундаментальным правовым вопросам&nbsp;— методологии права, различию философии и&nbsp;теории права, специфике неклассических учений о&nbsp;праве. Вместе с&nbsp;тем попытки критиковать современные подходы к&nbsp;праву на постсоветском пространстве без учета достижений мировой философии права второй половины ХХ&nbsp;в. зачастую приводят к&nbsp;их неадекватной интерпретации, когда суждения о&nbsp;новейших подходах к&nbsp;праву выносятся на основании устаревшего терминологического аппарата и&nbsp;тем самым утрачивают всякую эвристическую ценность.</p> 2017-08-01T00:00:00+03:00 Copyright (c)